Глава 1: Битва при Атропатене (III)

Король Андрагорас вышел из шатра и направил лошадь вперёд всей армии. Короля, настолько преисполненного достоинства и силы характера, не было в других странах, и окружавшие его вассалы не могли думать о нём без гордости. Будучи правителем большого королевства Парс, этот мужчина как непобедимый полководец внушал страх королям других стран.

Вахриз низко поклонился и доложил:

— Восемьдесят пять тысяч кавалеристов и сто тридцать восемь тысяч пехотинцев полностью готовы сражаться.

— Каковы силы врага?

Старый эран дал знак Карану, и уполномоченный по разведке марзбан почтительно ответил на вопрос короля.

— По конечным подсчётам можно предположить, что кавалеристов у них двадцать пять-тридцать тысяч, а пехоты – восемьдесят-девяносто тысяч. На момент разрушения королевства Марьям их силы были в таком составе.

— В битвах число должно было постепенно немного уменьшиться.

— Возможно, с пришедшим с родины подкреплением оно наоборот, увеличилось.

Хмыкнув, король кивнул, но довольно неохотно. Он всё ещё надеялся на более точный и эффективный отчёт. Сперва Каран сам вызвался быть разведчиком на передовой позиции, и он довольно хорошо исполнял свою миссию. Поэтому и на этот раз ему были поручены все права разведчика, но Каран, будучи обычно осмотрительнее и надёжнее Дариуна и Вахриза, сейчас показывал крайне активную позицию перед королём.

— И всё равно из-за этого тумана мы не можем видеть расположение вражеской армии.

— Не беспокойтесь, Ваше Величество: враги, разумеется, тоже не могут видеть наше расположение. Вы же знаете, что при равных условиях в победе нашей армии сомнений нет, — громко произнёс Каран, и король Андрагорас кивнул. Вахриз, остановивший лошадь на расстоянии 20 газов (≈20 м), бросил на них обеспокоенный взгляд, но тихий разговор не долетел до его ушей.

— Впереди враг! – крик издалека постепенно донёсся до главной ставки. Рыцарь-ординарец пригнал лошадь и доложил: войска переднего фронта неподвижно стоят на расстоянии хаамарджа (≈2000 м).

— Впереди нас простирается гора Башр. Похоже, нас охраняет дух героического короля Кей-Хосрова, ведь в этом направлении нет ни разлома, ни низины. Сколь толстым ни будет туман, на лошадях мы сможем проехать по прямому пути, — заявил Каран, и король Андрагорас принял довольный вид. Он от природы был храбрым военачальником, предпочитавшим агрессивное наступление, и решительно отказался от осмотрительного предложения Дариуна. Он желал ожесточённого наступления по прямой линии. Будь там Дариун, он бы недоумевал, а не подстрекает ли Каран короля, так сказать.

Подул ветер, и туман поплыл. Арслану подумалось, что это добрый знак. Как только туман рассеялся, он окинул взглядом всю равнину Атропатена. Большая армия с кавалерией в качестве главной силы должна была победить.

Но туман был тяжёлым. Невозможно было отступить с поля. Принца впечатлило чёрное посреди белого тумана одеяние Дариуна, одиноко стоявшего в отдалении от главной ставки, без подчинённых.

Голос короля Андрагораса звонко пробился сквозь вуаль тумана:

— О поколение правителей Парса! О мудрый король Джамшид, о героический король Кей-Хосров, о души других королей, даруйте защиту нашей армии!

— …даруйте защиту нашей армии! – повторили в гармонии с королём всадники, и их голоса с шумом разнеслись ещё дальше, по всем войскам. Король поднял мускулистую правую руку, махнул ею – и армия Парса с боевым кличем начала атаку.

Атаковали восемьдесят тысяч кавалеристов. Казалось, от грохота лошадиных копыт земная ось буквально затряслась.

Туман поддался наплыву людей и лошадей, мчавшихся справа и слева. Звенели доспехи, блестели поднятые мечи и копья, орошённые каплями тумана.

Глядя на это наступление отряда кавалерии, противники Парса, уже перед битвой охваченные страхом и чувством поражения, бывали порублены легче травы мечами и копьями нахлынувшей парсианской армии. Даже туман не мог скрыть грохота копыт, и невидимые фигуры должны были нагонять страх.

Армия Парса видела за туманом победу. Но эта фантазия внезапно оказалась разбита наголову. Рыцари на передовом фронте армии заметили, что земля ушла из-под копыт лошадей. Послышался робкий крик. Запоздало сжав поводья, они взмыли с обрыва в воздух и упали.

Первый ряд был столкнут вторым, а второй – третьим. Неясно было, кто кричал громче – люди или лошади.

Перед ними разверз уста гигантский разлом. Это был самый большой из них во всей Атропатене. Он достигал больше фарсанга (≈5 км) в длину, 3 газов (≈30 м) в ширину и 5 газов в глубину. Сильные люди и лошади валились в этот природный ров один за другим, поднимая грязные брызги. Туда, где они корчились даже с переломанными костями, сверху падали новые жертвы и придавливали тех, кто лежал ниже. Безумство обуяло армию Парса. Учуяв зловоние, те, кто с большим трудом поднялся, поняли, что его источник – вязкая полужидкость, достигавшая колен. Трепет объял их.

— Осторожнее! Это масло, они решили сжечь нас!

Под нестихаемые крики в пространство взметнулась огненная стена. Её разожгла зажигательная стрела. В заранее разлитом по всему полю масле вмиг зажегся огонь, и армию Парса окутали языки пламени.

В тумане пламя образовало круг. Этот круг поодиночке забирал пару сотен рыцарей Парса. Отряд более восьмидесяти тысяч рыцарей потерял свободу и координацию действий, и его разделило. Затем языки пламени рассеяли жаркую вуаль тумана, и оказалось, что кавалерия Парса находилась прямо перед армией Лузитании. Это всё произошло мгновенно.

— Тпру! Тпру!

Кавалеристы Парса изо всех сил старались успокоить своих лошадей, рычавших от испуга. К смешавшимся ржанию лошадей, сбивчивому шуму копыт и гневным крикам рыцарей добавился новый звук.

Это был шум бесчисленных стрел, поваливших как из ведра.

Руководители армии Парса прокричали приказ уклоняться от них. Но выполнить этот приказ оказалось невозможным. Огромная стена огня длиной более фарсанга, возвышавшаяся перед ними, мешала движению вперёд. В остальных трёх сторонах свободу действий отняли кольца пламени, тянувшиеся, казалось, бесконечно. Из-за стены огня слышались, пульсируя в ушах, крики людей и лошадей, сжигаемых заживо.

Армия Лузитании подготовила также осадную башню высотой в пять раз больше человеческого роста и начала с неё беспорядочно стрелять, целясь в кольца пламени на земле. На противника, лишённого свободы действий, с высоты посыпались стрелы. Лузитанским воинам было даже приятно попадать в цель. Развернулась тысячная бойня, и траву покрыли военные формы воинов Парса, окрашенные в красный огнём и кровью.

Но через некоторое время перед лузитанской армией, пробившись через занавес огня, дыма и тумана, появились фигуры кавалеристов Парса. Рыцари, готовые умереть в любом случае… с помощью мастерства верховой езды перепрыгнули стену пламени. Потерпевшие неудачу упали прямо в огонь и заживо превратились в горящую кучку. Многие из тех, кому удалось, тоже получили ожоги. Было много таких, кто, став горящими кучками, пошатывался и, потеряв силы, вскоре падал.

Кавалеристы Парса, гордившиеся тем, что не имели равных в округе, один за другим падали на землю. Прямо как толпа грязных кукол, сражённых ливнем с грозой. Десятки тысяч жизней, десятки тысяч гордостей и история одного государства под дождём стрел и белым туманом возвращались в землю. Арслан потушил ударами огоньки на рукавах и плаще и закричал, сильно закашлявшись от дыма:

— Отец! Дариун! Вахриз!

Никто не отозвался.

Прорвавшие сеть огненной осады кавалеристы Парса снова подняли мечи и с запылавшими плащами устремились вперёд. Армия Лузитании нанесла встречный удар.

Удар с фронта повлёк огромные последствия. По верховой езде и по умению сражаться на мечах верхом лузитанская армия была не ровня парсианцам. Обагрившие своей кровью клинки парсианских войск лузитанцы были в буквальном смысле скошены. Они один за другим падали на саваны парсианцев.

— Что это за сила у армии Парса? Если бы мы сражались честно, в конце концов не победили бы, — проворчал генерал Монферрат, находившийся в лагере лузитанской армии, защищённом тройной изгородью и рвом. Стоявший рядом с ним генерал Балдуин кивнул. Отчего-то холодное выражение лиц этих мужчин, приближавшихся к победе, поколебалось.

Перед ними парсианские войска валили трупы один за другим. Разбросав и зарубив кавалерию Лузитании и добравшись до лагеря, они не могли прорваться через тройную изгородь и ров. Застыв на одном месте и оказавшись под дождём стрел, летевших с башни, люди и кони перекувырнулись и перестали дышать.

Когда показалось, что нагромождённые трупы достигают высоты изгороди, горн лузитанской армии загудел что было силы. Это был сигнал для всего сопротивления. Ворота изгороди распахнулись, и на поле хлынул поток доспехов целой и невредимой главной силы лузитанской армии.

— Где Каран?! – взревел король Андрагорас, чьё лицо свело судорогой от гнева и тревоги. Как обычно, он был переполнен уверенностью и храбростью на поле битвы, и это не изменилось с тех пор, как Андрагорас, будучи эраном при предыдущем короле, разгромил Бадахшан. Но это лезвие непреклонности сегодня впервые сломалось. И из-за того, что он не знал поражений, ему было особенно страшно.

От яростного крика короля капитан одного из отрядов, бывших в подчинении у Карана, втянул голову в плечи. Ему было приказано постоянно пребывать в лагере, чтобы поддерживать связь между королём и Караном.

— М-марзбан только что куда-то пропал. Подданные тоже его ищут…

— Бери их и выдвигайся на поиски! И не появляйтесь предо мной, пока не отыщете его!

— …как пожелаете.

Вздрогнув всем телом от гнева короля, капитан пришпорил любимую лошадь и поскакал. Проводив его взглядом, Андрагорас издал гневный стон. Это Каран доложил, что впереди нет разломов, и повёл весь строй. И потому, что все слепо следовали за ним, получилась такая страшная картина.

— Этот урод Каран предал нас?

Услышав сомневающийся шёпот, Вахриз, не отвечая королю, направил лошадь в конец главной ставки. Дариун обернулся. Он немного раздражённо сжимал длинное копьё, висевшее поперёк передней луки седла.

— Пора, Дариун, — эран чуть сжал руку племянника. – Я буду защищать Его Величество короля. А ты поищи принца Арслана.

— Принца?..

— Он был в передних рядах атаки. Это беспокоит. Может, уже поздно, но предоставь ему свою защиту. Гнев короля я возьму на себя.

— Хорошо, дядюшка, увидимся в Экбатане.

Дариун поклонился, легонько похлопал по шее чёрную лошадь и развернулся. Старый великий полководец пристально смотрел, как фигура племянника исчезает по ту сторону толстого туманного занавеса.

<=II

IV =>

3 comments on “Глава 1: Битва при Атропатене (III)

  1. Немного не понятно выражение: «падали на саваны парсианцев». Так буквально по-японски написано?
    Потому что саван — это то, во что мёртвых на похоронах заворачивают. Парсианские всадники привезли с собой саваны, чтобы хоронить в них противников? Или там какой-то другой смысл?

    Нравится

    • В оригинальном тексте было слово 屍衣, означающее именно «саван». К чему он там, я сама не совсем поняла. но потом подумала, что это образно сказано… Полагаю, тут имеется в виду что-нибудь вроде «вот лежат усопшие парсианцы, а на них валятся лузитанцы».

      Нравится

  2. Теперь понятно, спасибо! Видно, что японский язык отличается от русского, образные выражения разные.
    Если передавать по-русски именно смысл, то должно было бы получиться что-то вроде «гибнущие/убитые лузитанцы похоронили под собой парсианцев».

    Нравится

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s